Конечно, наиболее радикальный проект трансцендирования государства был предложен Гоббсом. Более того, в одном отношении переход от Бодена к Гоббсу представляет собой качественный, даже революционный скачок. Если боденовское государство еще оставалось связанным с иноприродной ему областью сакрального, хотя и через исключительное посредство узурпировавшего божественные функции суверена, то Гоббс разрывает и эту связь. Сакраль — ность, по Гоббсу, не снисходит на государство свыше, но возникает в нем самом — остается предположить, что это какая-то новая, принципиально иная сакральность, нежели та, которая была ранее ведома европейским христианам. Шмитт, разумеется, не упустил этого важнейшего в учении Гоббса момента: «…“божественный” характер “суверенной” и “всеобъемлющей” государственной власти вытекает здесь вовсе не из какого-либо обоснования, мыслимого как разумное доказательство. Суверен не является “защитником” мира и спокойствия, исходящего от Бога ; он является творцом земного — и никакого другого — мира и спокойствия. Следовательно, ход мысли при обосновании тут обратный, в сравнении с “божественным” правом: поскольку государственная власть всеобъемлюща, постольку она носит божественный характер. Но ее всевластие имеет совершенно иное, не божественное происхождение: это дело рук человеческих и возникает в результате заключаемого людьми “договора” /…/ государство, как некий порядок и сообщество, есть продукт человеческого разума и творческой силы» — и в природе этого-то продукта, отражающего уже не божественную, а человеческую волю о мире, все же есть нечто сакральное.