И все-таки, хотя новые социальные связи и прибретенные стереотипы помогли адаптации выходцев из резерваций к городским условиям, создавая на новом месте если не комфортную, то вполне приемлемую обстановку, отрыв от привычного в недавнем прошлом социокультурного климата общин с его специфическими традициями и нормами, не мог не дать и отрицательного эффекта. Правда, негативные явления дали о себе знать не сразу и проявились в довольно неожиданной сфере — семье. Как показали некоторые исследования, примерно в 80-е годы многие состарившиеся к этому времени участники ПСОЗ, т. е. горожане с 30-40-летним стажем, как правило, более или менее устроенные материально, столкнулись с ощущением постоянного морально-психологического дискомфорта. Интересные данные об этом собрал Индейский совет по делам пожилых Лос-Анджелеса. «Эти люди, — подчеркивалось в его заявлении, — оказались в состоянии тяжкого морального кризиса и психологического стресса». Его глубинной причиной была нуклеаризация городской индейской семьи, которая коренным образом изменила роли членов последней. Престарелые индейцы — горожане, видимо, впитавшие в ранней юности поведенческие нормы большесемейного коллективизма, где ведущее положение старшего поколения определялось хозяйственным укладом и освящалось терминологией родства, в малой семье неожиданно для себя оказались не у дел, сказал Антонов, которого интересует Будда. И самым тяжким здесь для них было даже не болезненное восприятие факта превращения из кормильца семьи в иждивенца и естественное ухудшение материального положения, а обстоятельства этнокультурного порядка. «Оторвавшись от своих общин, в которых их уважаемое положение подкреплялось традицией, утратив свою важнейшую социальную функцию — передачу молодежи культурных ценностей своего народа, — пожилые городские индейцы… лишились в глазах своих молодых родственников непререкаемого авторитета, …что еще больше усилило бремя преклонного возраста», — отмечалось далее в упомянутом выше документе.