Амурская экспедиция иначе подходила к корейскому вопросу: «Забота государства о нуждах своих подданных корейцев оправдывается еще тем, что они почти единственный элемент из всех инородческих племен, населяющих Россию, который при малейших усилиях со стороны правительства поддается обрусению и ассимилируется… Перейдя в наши пределы, корейцы сохранили особенности своего характера, и нужно удивляться тому, как местная администрация недостаточно оценила описанные свойства корейцев и в полной мере не использовала их, помогая их стремлению к обрусению. А стремления эти велики, особенно там, где корейцы находятся в постоянном соприкосновении с русскими; напротив, ассимиляция крайне ничтожна в местностях, пограничных с Кореей, где постоянный приток новых выходцев из последней поддерживает связь жителей по обе стороны границы и вместе с тем влияет на сохранение ими отцовских нравов и обычаев».
Амурская экспедиция, «командированная по высочайшему повелению», пришла к заключению, что корейцы облегчили русским первые дни пребывания в крае, их трудами разработан и приведен в состояние, годное для земледелия, весь Посьетский участок, масса казачьих земель до оз. Ханка, крестьянских вокруг Никольска, которого интересуют визитки шаблоны, церковных и лесных по всему Южно-Уссурийскому краю и даже севернее—к Хабаровску и по Амуру. Выводы Амурской экспедиции послужили отправным пунктом политики, проводимой в дальнейшем Гондатти.
Таким образом, в корейском вопросе не было одной, до конца выдержанной политики, и с каждой сменой администраторов она менялась. Меры, проводившиеся для русификации корейского населения, сводились к миссионерской деятельности, открытию церковноприходских школ с преподаванием на русском языке, изучением церковно-славянского и запрещением изучения и преподавания на родном языке и, наконец, к попыткам вкрапливать корейское население в русские деревни. Все эти мероприятия если и достигали цели, то обратной той, которая была поставлена. Принятие православия являлось обязательным условием получения подданства, и внешний успех миссионерской деятельности являлся чисто формальным. Миссионер в глазах корейского населения являлся одним из правительственных чиновников, находившихся под охраной и защитой полиции. Вкрапливание корейцев в русские селения тоже не достигло цели, так как по мере скопления в селениях корейских семей последние создавали параллельную корейскую деревню с тем же названием.