Русские моряки вызывали особый интерес у жителей пятого континента. Это были представители малознакомой и не очень понятной австралийцам страны, которая к тому же воспринималась ими как главный противник Британской империи. Поэтому чувства обеспокоенности и подозрительности естественным образом сочетались с любопытством и готовностью достойно принять иностранных гостей. Сказывалась, разумеется, и традиционная англосаксонская вежливость. В конечном итоге морякам «Светланы» в Мельбурне был оказан теплый прием. Были не только соблюдены все формальности протокола—официальный визит И. И. Бутакова к губернатору колонии Виктория Г. Баркли, посещение фрегата русским внештатным вице-консулом в Мельбурне Дж. Дейми — оном ит. п., но и осуществлена, так сказать, неформальная программа общения. Русским морякам была предоставлена возможность побывать в больницах, учебных заведениях столицы переселенческой колонии. Они посетили городки золотоискателей и золотые прииски в глубине территории Виктории. Участники плавания неоднократно отмечали «любезность жителей», которая «…превосходит всякую похвалу, сообщает http://bluzki.info/. Все наперерыв старались выказать свое гостеприимство». Хороший прием, который был оказан русским морякам мельбурнским обществом, отмечен и в донесении русского внештатного вице-консула Дж. Деймиона. «Я полагаю, —писал он, —что капитан Бутаков и его офицеры в полной мере насладились пребыванием в этом порте»… В Мельбурне, —добавляет вице-консул… многие с сожалением отнеслись к уходу «Светланы». И. И. Бутаков несколько раз отпускал команду фрегата в увольнение на берег. «Несмотря на обилие соблазнов всякого рода, — писал в своем рапорте командир русского корабля,—она вела себя примерно-хорошо, так что удивила жителей своим поведением».
Австралийцам действительно очень понравились русские моряки—и офицеры, и матросы, и их корабль. В мельбурнской прессе тщательно обсуждались мореходные качества и вооружение фрегата, стать матросов, лоск и обходительность офицеров и особенности быта русского корабля, которые мельбурнцы воспринимали как русскую экзотику.