Канцелярия так плотно вошла в нашу жизнь, что практически невозможно себе представить, как люди обходились раньше без карандаша или ручки. Меж тем, многие прекрасно помнят те времена, когда в ходу было перо, а об автоматических конструкциях или гелевых стержнях можно было только мечтать, так что, можно сказать, что канцелярские товары развиваются рука об руку с человечеством.

Предки карандаша

Далёкими предками карандашей можно считать обугленные головёшки, которые оставались после костра: рисунки чёрными линиями до сих пор сохранились на скалах и шкурах. С появлением письменности на смену им пришли стилосы – заострённые палочки, которыми можно было писать по глине. Графитные карандаши в таком виде, как мы привыкли их видеть, появились в 16 веке и со временем почти не изменились: раньше графитный стержень писари вставляли в деревянную палочку, сейчас это делается уже на заводе. Аристократы предпочитали использовать серебряные штифты, линии которых окисляясь становились коричневыми и не подвергались стиранию, в отличие от графитных.

Перо или ручка?

Гусиное перо довольно долго занимало лидирующие позиции на звание лучшего канцелярского изделия, но уже в 18 веке ему на смену пришли металлические перья, которые не нужно было менять каждые 2-3 применения. Их можно было изготавливать в том числе и из драгоценных металлов, так что перья были в ходу у всех классов.

Первая шариковая ручка появилась на свет только в середине 20 века: требовалось, чтобы на высоте лётчики могли писать без заботы о том, что чернила могут растечься. Несложно представить, какой ажиотаж вызвало такое изделие: за первый день в Нью-Йорке было продано 10 тысяч ручек, хотя их цена равнялась среднему дневному заработку.

Что написано пером… сотрёшь ластиком

При потребности стереть написанное довольно долго использовали хлебный мякиш, да и каучук попал в Европу только в 18 веке. Зато попав, произвёл революцию, в том числе в канцелярии: стирать резиновым ластиком оказалось куда удобнее, и разводов он оставлял меньше. А уже в середине 19 века по идее Хаймана Липмана ластик оказался на конце графитного карандаша.