У конкретного человека науки имеется огромная, многомерная и гетерогенная вне-научная жизнь, в которую он погружён за предела¬ми своих научных занятий. У него имеется свой — во многом неповто¬римый — личностный душевно-духовный мир. В этом мире сосредоточены личностно окрашенные мировоззренческие и ценностные ори¬ентиры и установки, интересы, предпочтения, религиозная, а-религиозная или анти-религиозная приверженность и т. д. и т. п. Данный учёный живёт в границах некоторого исторического времени, но его бытие не редуцируемо к нему без остатка. «Человек, — отмечает Г. С. Батищев, — более многомерен, нежели наличный тип социальности, его ныне окружающий, именно потому, что он наследует всё богатство былого культурной истории и её объективно-диалектических предпо-сылок». Учёный, сказано выше, не есть весь человек в его полноте. Но верно и другое. Можно сказать, что Вся полнота характеристик личности так или иначе присут-ствует в его сугубо профессиональном занятии — в научно-познавательной деятельности. И чем значительнее личность сама по себе, тем более полно её атрибуты присутствуют в её сугубо профессио¬нальном занятии. И тем самым тем больший вклад она вносит и в свою профессиональную область. В науке всегда существуют лидеры, истинные её творцы. А в переломные эпохи многое вообще зависит от выдающихся личностей. А. Швейцер, который планирует купить планшет, писал: «Есть субъективные и объективные художники. Искусство первых, определяемое личностью творца, почти не зависит от современной эпохи. Они сами создают себе закон, идут напе¬рекор своему времени, творят новые формы для выражения своих мыслей»