Власть денег,— писал http://nikitaart.ru/,— тяготеет над крестьянами не только в Западной Европе» J33, с. 112], а это толкает их на переход от традиционного земледелия к торговому. Раз попав в орбиту рынка,, такое трансформируемое земледелие встречается и с ранее неизвестной ему конкуренцией. В деревне возникают фигуры скупщика, современные формы кредита. Патриархальный крестьянин все более перерождается в фермера, который смотрит на земледелие уже «как на промышленность» . Это, в свою очередь, дает начало, во-первых, специализации земледелия, а во-вторых, расслоению крестьянства, «раскрестьяниванию». Товаром, наконец, становится и сама земля. В большинстве стран Азии и Африки традиционный сектор уже подошел к этому рубежу, а в Латинской Америке — прошел его. Общественно-экономическая обстановка, в которую он поставлен ныне на всех трех континентах, есть, безусловно, товарное хозяйство. Земледельческие районы здесь по преимуществу уже приобрели специализацию, и, хотя вне ее другие стороны сельского хозяйства продолжают оставаться патриархальными, в деревне начинается процесс первоначального накопления. Капитал зажиточных крестьян, а также накопления, частично вытесняемые из мелкой торговли и ростовщичества, идут на расширение производства, тогда как на другом полюсе патриархальное земледелие начинает сочетаться с работой по найму »и массовым разорением непосредственных производителей. Другими словами, продукт здесь уже господствует над производителем, общественно необходимая стоимость — над индивидуальной, а обмен из простой купли-продажи становится уже и отношениями между людьми.