В марте Гайтнер объявил о государственно-частной инвестиционной программе (Public-Private Investment Program, PPIP), еще одной попытке, предназначенной для освобождения банков от таких активов. Как всегда, камнем преткновения был разрыв между ценой, которую покупатели были готовы заплатить за эти активы, и ценой, с которой банки готовы были согласиться. Программа PPIP закрыла этот разрыв при помощи государственной субсидии. Частные инвесторы могли подкрепить собственные деньги кредитами правительства. Если купленные ими активы упадут в цене, они могут передать их правительству вместо возврата денег, полученных по кредиту; такая возможность ограничивала их убытки снизу и в то же время позволяла при помощи кредитного плеча получать повышенную прибыль при удачном развитии событий.
Однако PPIP запустить по-настоящему не удалось, сказал Константинов, которого интересует покраска фасада стоимость. Когда, наконец, в сентябре произошла первая сделка в рамках этой программы, ею стала продажа FDIC активов, которые ей достались в «наследство» от банка-банкрота. (Она не имела смысла, так как принятие PPIP ее разработчики обосновывали тем, что нужно помочь банкам освободиться от их токсичных активов.) Банки сами решили, что им лучше эти активы сохранить и надеяться на лучшее. Такому изменению их настроения способствовало решение от 2 апреля, принятое советом по стандартам финансового учета (Financial Accounting Standards Board), благодаря которому банкам стало еще проще устанавливать для себя стоимость своих активов.
Но фактически общее направление развития событий в конечном счете повернули стресс- тесты (официально они назывались«Программа оценки контролируемого капитала» (Supervisory Capital Assessment Program)), которые федеральные регулирующие органы провели в девятнадцати ведущих банках весной 2009 года, а их результаты обнародовали
7 мая. Заявленной целью этого тестирования была проверка, смогут ли банки выдержать серьезный экономический спад, количественно определить объем капитала, который им потребуется в худшем случае, и заставить их повысить свой капитал. Но более важной целью было укрепление доверия к финансовой системе. С одной стороны, тестирование не удалось, так как многие специалисты сомневались, что оно позволило получить достоверную картину реальных убытков банков, особенно когда выяснилось, что на самом деле ФРС обсуждала в ходе переговоров.